m_jake (m_jake) wrote,
m_jake
m_jake

Categories:

Чекист (1992)



От перестроечного кино в определенных кругах принято отмахиваться - мол, коварные либералы дорвались до власти и принялись злостно очернять великое прошлое, снимая клеветнические фильмы про советскую власть. Но с "Чекистом" Александра Рогожкина такой прием не работает.

Дело в том, что этот фильм является экранизацией повести вполне советского писателя Владимира Зазубрина, в свое время получившего лестные отзывы и от Ленина, и от Горького. В 1923 году автор решил выпустить повесть "Щепка", основанную на рассказах сотрудников ЧК - непосредственных участников и исполнителей "красного террора" в Сибири. Причем посыл в произведении был скорее про-советский, основная мысль сводилась к теме: "Сложно работать в ЧК: целый день людей стреляешь сотнями, пальцы на курок жать устают, нервы, опять же, шалят, некоторые спиваются - пожалейте тружеников и дайте им молоко за вредность". Под это же были подведены философские изыскания главного героя, которые в основном также сводились к тому, что истреблять людей просто за одну только принадлежность к социальному классу - это тяжкий труд и такая революционная необходимость. В итоге получилось слишком откровенное людоедство, в последний момент "Щепку" все же решили не публиковать и до массового читателя она дошла только в конце 80-х.

Для сценария же, впрочем, повесть была несколько переработана - мысли и галлюцинации главного героя остались в основном за кадром, а некоторые моменты были прямо-таки смягчены. Например, эпизод, где молодая девушка с огромными глазами перед расстрелом вдруг начинает просить о пощаде: "Товарищи, жить хочется!" - и даже у палачей появляется некая доля сомнения в необходимости расстрела (подаваемый режиссером в контексте "тоже люди, хоть и звери"), в книге выглядит гораздо жестче и однозначнее :

"Голая женщина уступила одетому мужчине. С дрожью в холеных ногах, тонких у щиколоток, ступала по теплой липкой слизи пола. Соломин вел ее осторожно, с лицом озабоченным.
Другая - высокая блондинка. Распущенными волосами прикрылась до колен. Глаза у нее синие. Брови густые, темные. Она совсем детским голосом и немного заикаясь:
— Если бы вы зн-н-ннали, товарищи... жить, жить как хочется...
И синевой глубокой на всех льет... Из кармана черный браунинг. И прямо между темных дуг бровей, в белый лоб никелированную пулю. Женщина всем телом осела вниз, вытянулась на полу. На лбу, на русых волосах змейкой закрутились кровавые кораллы. Полногрудая рядом без чувств. Над ней нагнулся Соломин и толстой пулей сорвал крышку черепа с пышной прической..."


То есть никаких сомнений у тружеников красного террора. И это - еще раз - текст, скорее оправдывающий работу чекистов, написанный скорее как апология их работы.

Но надо признать, что все же отступления от повести сделали фильм в некоторых моментах глубже и интереснее. Например, полная неспособность главного героя на сексуальную близость с женой видится мне прямой отсылкой к образу Ильи Бунчука из "Тихого Дона" (где имелся практически идентичный эпизод), а, например, сцена, когда палачи после казни принимают душ прямо в расстрельном подвале, встав на те же места, где незадолго до этого стояли их жертвы, полна символизма сразу на нескольких уровнях, не только как предчувствие будущего пожирания Революцией своих детей в годы "большого террора". Столь же символична эпизодическая героиня Нины Усатовой, постоянно моющая полы и протирающая стены - с одной стороны работники ЧК ее брезгливо обходят (хотя, казалось бы, вот он - тот самый народ, за счастье которого они сражаются), а с другой - могут и песни вместе затянуть, и в одном душе не постесняются мыться (намек, что все эти палачи - все же не "внешняя сила"), но могут и допросить (потому что никто не в безопасности).

В целом же, главным героем фильма является не столько чекист Срубов, медленно сходящий с ума и в итоге вставший "к стенке", но не в расстрельном подвале, а в сумасшедшем доме, а скорее машина террора сама по себе. Сначала революционная "тройка" штампует приговоры один за другим, особо не вникая в суть дела (вплоть до того, что герой Алексея Полуяна, позднее сыгравшего инфернального капитана Журова в "Грузе 200", в какой-то момент приговаривает к расстрелу сам себя, просто на автомате, когда его коллеги в шутку произносят его фамилию среди обвиняемых). Потом людей утомительно однообразно расстреливают - на экране проносятся множество самых разных человеческих историй, но финал везде один. После чего тела точно также методично и скучно достают из подвала и складывают в грузовики, чтобы увезти в неизвестном направлении. Из-за этого обилие обнаженной натуры уже почти сразу воспринимается без малейшего намека на эротику, скорее как мясо.

В итоге, конечно же, фильм оставляет довольно тягостное впечатление. Но, во-первых, не столь гнетущее, как, например, сборник "Красный террор глазами очевидцев", от которого нельзя отгородиться спасительной мыслью о художественных преувеличениях, а во-вторых, это тоже страница нашей истории, которую нужно знать и помнить.
Tags: вот такое вот кино, советские репрессии
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Земля кочевников (2020)

    С первых же кадров "Земля кочевников" Хлои Чжао настраивает на историю об ужасах американского капиталистического общества, в которой люди,…

  • клиентоориентированность

    В попытке вернуть меня к активному ведению блога ЖЖ уже начал заходить с однозначных козырей =)

  • запись 05.02.1971

    Запись голоса Газданова, круто - такой своеобразный выговор (и мысли интересные).

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments