Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

стандарт

новинки книжного рынка



Внук (иди "внук", тут ещё смотреть надо) и апологет Сталина принялся разоблачать ковид, и там всё в лучших традициях: полистал ради интереса и наткнулся на ссылку на "Протоколы сионских мудрецов", жива старая школа.
стандарт

закрываю двери, которые не открыл


В книге Алексиевич о самоубийцах прочитал об Игоре Поглазове - и, конечно, потрясающая история: в 1980-м накануне 14-летия мальчик покончил с собой, родители самиздатовским способом издали книгу его стихов, а там совершенно взрослое всё, с огромным количеством религиозно-мистических образов, что-то вроде:

Кто-то умер. Мне музыка слышится.
Под окном не меня ли несут?
Не моя ль голова колышется
По дороге на Страшный суд?

Не меня ли руками трогают?
Ниспадая по двум щекам,
Две слезы ... Кто там в небе вороном?
Уж не я ли сам?

А глаза отражаются в месяце.
Я прошу, я молю, теребя:
«Уходи. Я тебя ненавижу.
Бог ты мой, как люблю я тебя».


В открытом доступе стихов не много, но и те, что есть, впечатление оставляют (уже в 1982-м даже Андрей Вознесенский, ознакомившись, оценил: "Подряд идет блестящий плотный текст, местами он рыхлится, но и там есть великолепная строка, мысль. Это еще пока, как парус, который уже натянут, его еще чуть качает из стороны в сторону, но уже сейчас он наполнится ветром. Общее ощущение такое, что вот-вот все это должно взорваться и вылиться во что-то, трудно даже представить во что").
стандарт

книжная полка - 2020


1. Л. Толстой "Казаки" (8 из 10) - и снова этот странный феномен толстовской прозы, когда текст выглядит довольно простым и непритязательным, а сюжет довольно простым - но по факту чтения чувствуется какая-то свежесть, наполненность и глубина, которые довольно сложно проанализировать. И это не магия имени автора, сколько магия слова как такового.

2. Г. Газданов "Призрак Александра Вольфа" (9 из 10) - книга поочерёдно прикасается и к мистике, и к детективу, и к автобиографии, и к философии, и к любовному роману, заканчиваясь на какой-то совершенно нуарной ноте - но это не сознательное путешествие по жанрам, а скорее что-то из серии "само так получилось". Но получилось очень искусно, не всегда можно понять, когда один жанр сменился другим, а потому, даже при отсутствии динамики в сюжете, есть ощущение какой-то насыщенности текста.
В общем, третья подряд книга автора, которая оставила в состоянии тихого восторга - видимо, можно смело записывать его в любимые писатели.

3. В. Полетаев "Небо возвращается к земле" (сборник) (7 из 10) - в одном из своих интервью Дмитрий Быков упомянул Полетаева как гениального молодого автора, который мог бы оттеснить всех поэтов своего поколения, если бы не его ранняя смерть в 19 лет - и практически все стихотворения сборника так или иначе наводят на ту же самую мысль. Даже там, где всё вроде бы ещё по-юношески неумело, всё равно видны потенции на нечто большее - неважно, речь ли о переводах, собственной поэзии или прозаических заметках.
Конечно, трагическое самоубийство придаёт строчкам Полетаева трагические оттенки - но даже если попытаться как-то от них абстрагироваться, всё равно творчество автора выглядит как минимум очень трогательным и многообещающим.


Collapse )
стандарт

умер К. Крылов


При всём моём неоднозначном отношении к новопреставленному - даже не думал, что буду настолько шокирован и опустошен, чёрный год для русской литературы и публицистики.
  • Current Mood
    шок
стандарт

дева в закоулке



Потоцкого пока не читал, но, прослушав кучу каверов песни, почему-то не могу избавиться от ощущения, что это такая аллюзия на неудачный брак: вроде влюбился в одну девушку, а потом... =)
стандарт

от слова «ложь»

...Люди, никогда Солженицына не читавшие, тем не менее то и дело вываливают в интернете на других таких же митрофанушек потоки вычитанных в интернете мифов.

То нам рассказывают, что «Солженицын от слова «ложь». На самом деле «Соложаницын» (так была фамилия предка писателя жившего на Дону в Бобровской слободе на реке Битюг в эпоху Петра I, - это от корня «солод», так же как Солодовы, Солодовниковы, Солодкины и другие.

То объявляют «дезертиром» и «власовцем» боевого офицера, командира взвода артиллерийской разведки, находившегося под постоянным артогнем и бомбежками, удостоенного орденов «Отечественной войны», «Красной звезды» и медали «За взятие Кенигсберга». Свой боевой опыт Солженицын описал в рассказе «Желябугские выселки» о битве за Орёл и повести «Адлиг Швенкиттен» о сражении за Восточную Пруссию.

А о власовском движении, с представителями которого он встретился сперва в бою («за несколько дней до моего ареста попал под власовские пули и я»), а затем в тюрьме и лагерях, Солженицын оставил в «Архипелаге ГУЛАГе» (текста которого большинство нападчиков, как правило, не читало) весьма критические замечания, призывая не путать авантюру пошедшего на сделку с врагом генерала, поддавшегося на немецкие соблазны без всяких гарантий национальной независимости «небольшевистской России», и трагедию миллионов русских пленных, брошенных Сталиным в немецких концлагерях на произвол судьбы: «вербовщики глумливо разъясняли им – глумливо, если б то не было истиной: «Сталин от вас отказался!». «Отправляли их пушечным мясом против союзников да против французского Сопротивления – против тех самых, к кому только и была искренняя симпатия у русских в Германии, испытавших на себе и немецкую жестокость и немецкое самопревозношение».

Collapse )