Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

стандарт

Земля кочевников (2020)



С первых же кадров "Земля кочевников" Хлои Чжао настраивает на историю об ужасах американского капиталистического общества, в которой люди, потерявшие дом из-за экономических кризисов, вынуждены ютиться в трейлерах, колесить по стране, подрабатывать на низкоквалифицированной работе и вести практически асоциальный образ жизни - этакие современные вариации на "Гроздья гнева". Однако, как ни странно, социальной драмой фильм является в последнюю очередь.

Собственно, уже на двадцатой минуте просмотра кочевники начинают озвучивать причины, по которым они оказались без дома - и примерно каждый первый говорит не об экономической неустроенности, а о старом-добром экзистенциализме: сосед купил лодку, ждал пенсии, чтобы выйти на ней в открытое море, но скоропостижно умер, лодка так ни разу и не выехала с заднего двора его дома - А Я ТАКОЙ СУДЬБЫ НЕ ХОЧУ. В другом эпизоде главная героиня поднимает эту же тему, обращая упрёк к продавцам недвижимости - зачем убеждать людей покупать дома, если потом они всю жизнь будут работать на выплату ипотеки и, собственно, жизни этой и не увидят?

Collapse )
стандарт

Добро пожаловать в Чечню (2020)



При просмотре документального фильма Дэвида Франса "Добро пожаловать в Чечню" самое удручающее и пугающее - это не рассказы о пытках и убийствах геев в чеченских тюрьмах, и даже не кадры похищений и насилия, а наблюдение за своими собственными эмоциями и мыслями.

Сначала от сюжета отгораживаешься скептическим тезисом про "происки заокеанских недоброжелателей, снимающих лживый пасквиль на нашу страну". Но чем дальше, тем менее надуманной видится главная тема фильма - слишком много свидетельств, слишком много фотографий, слишком много исчезнувших людей, чтобы это всё было ложью. В таком контексте даже изменение внешности персонажей в кадре с помощью специальной технологии действительно выглядит мерой вынужденной и необходимой.

Тогда мысль трусливо цепляется за спасительное "Ну это же Чечня, у них там своя атмосфера". Но опять не срабатывает: один из центральных сюжетов - история "Гриши", парня из Омска, который просто решил подработать в Чечне ведущим мероприятий, прошёл через тюрьму и пытки, и в итоге вынужден был бежать из России. Более того, вместе с ним пришлось эвакуировать за границу его престарелую мать, сестру, племянников и партнера, поскольку угрозы начали поступать и в их адрес тоже.

Collapse )
стандарт

Дорогие товарищи! (2020)



Едва ли не самым ярким (как бы это ни звучало для чёрно-белого фильма) моментом "Дорогих товарищей!" Андрея Кончаловского оказывается сцена расстрела мирной демонстрации в Новочеркасске в 1962-м году, показанная из окна парикмахерской, внутри которой в это же время играет весёлая и позитивная песня "Рулатэ" Гелены Великановой. Приём не новый, но по-прежнему эффективный: на таком контрасте и без того кровавые события выглядят ещё более чудовищно.

Но как ни странно, самым пугающим эпизодом фильма это назвать нельзя. Гораздо более жуткими выглядят последующие сцены, в которых работники госбезопасности рыщут по ночному городу в поисках участников митинга и нарушителей комендантского часа - вот уж где действительно страх и опасность буквально пронизывают воздух. Примерно так же в сериале "Чернобыль" Йохана Ренка самым пугающим была не собственно техногенная катастрофа, а кадры, в которых персонажи имеют дело с невидимой, но смертельно опасной радиацией.

Collapse )
стандарт

от слова «ложь»

...Люди, никогда Солженицына не читавшие, тем не менее то и дело вываливают в интернете на других таких же митрофанушек потоки вычитанных в интернете мифов.

То нам рассказывают, что «Солженицын от слова «ложь». На самом деле «Соложаницын» (так была фамилия предка писателя жившего на Дону в Бобровской слободе на реке Битюг в эпоху Петра I, - это от корня «солод», так же как Солодовы, Солодовниковы, Солодкины и другие.

То объявляют «дезертиром» и «власовцем» боевого офицера, командира взвода артиллерийской разведки, находившегося под постоянным артогнем и бомбежками, удостоенного орденов «Отечественной войны», «Красной звезды» и медали «За взятие Кенигсберга». Свой боевой опыт Солженицын описал в рассказе «Желябугские выселки» о битве за Орёл и повести «Адлиг Швенкиттен» о сражении за Восточную Пруссию.

А о власовском движении, с представителями которого он встретился сперва в бою («за несколько дней до моего ареста попал под власовские пули и я»), а затем в тюрьме и лагерях, Солженицын оставил в «Архипелаге ГУЛАГе» (текста которого большинство нападчиков, как правило, не читало) весьма критические замечания, призывая не путать авантюру пошедшего на сделку с врагом генерала, поддавшегося на немецкие соблазны без всяких гарантий национальной независимости «небольшевистской России», и трагедию миллионов русских пленных, брошенных Сталиным в немецких концлагерях на произвол судьбы: «вербовщики глумливо разъясняли им – глумливо, если б то не было истиной: «Сталин от вас отказался!». «Отправляли их пушечным мясом против союзников да против французского Сопротивления – против тех самых, к кому только и была искренняя симпатия у русских в Германии, испытавших на себе и немецкую жестокость и немецкое самопревозношение».

Collapse )
стандарт

табуирование лагерной темы

...эпоха первой пятилетки и культурной революции наследовала еще дореволюционным идеям «покорения природы» и пафосу «переделки преступников через труд». Но уже во второй половине 30–х годов труд объявляется не столько рецептом для «перековки», сколько самоценным «делом чести, делом славы, делом доблести и геройства». Из общественного дискурса (из печати, литературы, кино) исчезают преступники, и «перековка» становится атрибутом не столько заключенных, сколько соцреалистических героев, сместившись из политического дискурса в художественный. На задний план отходит даже тема покорения природы (она сама становится фоном для преображения соцреалистического героя). На передний план выдвигается пафос созданного. Соответственно дискурс насилия замещается (как раз в годы Большого террора) магическим дискурсом преображения героя. Именно здесь, как представляется, следует искать истоки героического культа второй половины 30–х годов.

Табуирование лагерной темы связано еще и с тем, что на смену «перевоспитанию» начала 30–х во второй половине 30–х пришел расстрел (на уровне социального дискурса этот переход был зафиксирован в эпоху показательных процессов: не «перековать», но «расстрелять, как бешеных собак»). Объясняется это не в последнюю очередь тем, что провозглашенное Сталиным в 1936 году вхождение страны в социализм автоматически означало, что социальная база преступности была уничтожена, в результате чего преступник превращался в инфернального злодея. Смена образа врага привела к радикальной смене дискурса борьбы с ним. Это враг, по определению не поддающийся «перевоспитанию», а потому по отношению к нему возможна только одна стратегия – стратегия уничтожения (которая потому и выдается за «высшую форму социальной защиты»). Оказывается, однако, что простое убийство не имеет воспитательного потенциала: оно не вырабатывает соответствующего дискурса, но лишь вскрывает таящийся за «перековкой» террор.

Вот почему культ героя достигает апогея именно в эпоху Большого террора: функционально не только чтобы «отвлечь», но и по принципу дополнительности: чем большее число людей оказываются вовлеченными в сферу ГУЛАГа (так или иначе), тем более закрытой и табуированной становится лагерная тема.

Е. Добренко "Политэкономия соцреализма"
стандарт

храм Рождества



В тему праздника - "Тихая моя родина": небольшой любительский ролик про храм 19 века, который не закрывался ни в годы советских гонений, ни в годы немецкой оккупации - и именно в нём я венчался и крестил дочь (а самого меня в нём не крестили, потому что даже в годы Перестройки боялись, что будут проблемы - увезли в соседний город)
стандарт

Процесс (2018)



Режиссёром документального фильма "Процесс" указан Сергей Лозница - но в этом есть определённая доля условности. По факту же речь идёт о двухчасовой кинохронике судебного процесса 1930 года по так называемому "делу Промпартии" (сфабрикованное дело о вредительстве в промышленности и на транспорте), в которую Лозница внёс довольно незначительные вставки в виде коротких интермедий и поясняющих титров. Более того, часть этой кинохроники можно было увидеть в документальном советском пропагандистском фильме Якова Посельского "13 дней. Дело Промпартии", хотя в основном в "Процесс" попали те материалы, которые советские кинодеятели предпочли забраковать.

Причины такой выбраковки становятся очевидны уже после пятнадцати минут просмотра. Речь, как ни странно, не о каком-то идеологическом подходе, а о вещах вполне обыденных: кто-то оговорился, где-то дали слишком яркий свет в зал, где-то эпизод не несёт смысловой нагрузки и т.д. - в общем, всё то, что, в принципе, и сейчас не попадает в смонтированные репортажи с места событий. Однако в "Процессе" эти элементы внезапно оказываются концептуальными и едва ли не держат на себе весь фильм.

Collapse )